Неточные совпадения
— Нет, а так:
задачи в жизни не вышло. Да это всё под Богом, все мы под Богом ходим; а справедлив должен быть
человек — вот что! Богу угоден, то есть.
Говорила чья-то круглая, мягкая спина в измятой чесунче, чесунча на спине странно шевелилась, точно под нею бегали мыши, в спину неловко вставлена лысоватая голова с толстыми ушами синеватого цвета. Самгин подумал, что большинство
людей и физически тоже безобразно. А простых
людей как будто и вовсе не существует. Некоторые притворяются простыми, но, в сущности, они подобны алгебраическим
задачам с тремя — со многими — неизвестными.
Это умонастроение слежалось у Клима Ивановича Самгина довольно плотно, прочно, и он свел
задачу жизни своей к воспитанию в себе качеств вождя, героя,
человека, не зависимого от насилий действительности.
— У пролетариата — своя
задача. Его передовые
люди понимают, что рабочему классу буржуазные реформы ничего не могут дать, и его дело не в том, чтоб заменить оголтелое самодержавие — республикой для вящего удобства жизни сытеньких, жирненьких.
И чем более наблюдал он любителей споров и разногласий, тем более подозрительно относился к ним. У него возникало смутное сомнение в праве и попытках этих
людей решать
задачи жизни и навязывать эти решения ему. Для этого должны существовать другие
люди, более солидные, менее азартные и уже во всяком случае не полубезумные, каков измученный дядя Яков.
«Нет,
люди здесь проще, ближе к простому, реальному смыслу жизни. Здесь нет Лютовых, Кутузовых, нет философствующих разбойников вроде Бердникова, Попова. Здесь и социалисты —
люди здравомыслящие, их
задача сводится к реальному делу: препятствовать ухудшению условий труда рабочих».
— Хочется думать, что молодежь понимает свою
задачу, — сказал патрон, подвинув Самгину пачку бумаг, и встал; халат распахнулся, показав шелковое белье на крепком теле циркового борца. — Разумеется,
людям придется вести борьбу на два фронта, — внушительно говорил он, расхаживая по кабинету, вытирая платком пальцы. — Да, на два: против лиходеев справа, которые доводят народ снова до пугачевщины, как было на юге, и против анархии отчаявшихся.
Постепенно начиналась скептическая критика «значения личности в процессе творчества истории», — критика, которая через десятки лет уступила место неумеренному восторгу пред новым героем, «белокурой бестией» Фридриха Ницше.
Люди быстро умнели и, соглашаясь с Спенсером, что «из свинцовых инстинктов не выработаешь золотого поведения», сосредоточивали силы и таланты свои на «самопознании», на вопросах индивидуального бытия. Быстро подвигались к приятию лозунга «наше время — не время широких
задач».
— Значит, рабочие наши
задачи такие: уничтожить самодержавие — раз! Немедленно освободить всех товарищей из тюрем, из ссылки — два! Организовать свое рабочее правительство — три! — Считая, он шлепал ладонью по ящику и притопывал ногою в валенке по снегу; эти звуки напоминали работу весла — стук его об уключину и мягкий плеск. Слушало Якова
человек семь, среди них — двое студентов, Лаврушка и толстолицый Вася, — он слушал нахмуря брови, прищурив глаза и опустив нижнюю губу, так что видны были сжатые зубы.
Они ушли. Клим остался в настроении
человека, который не понимает: нужно или не нужно решать
задачу, вдруг возникшую пред ним? Открыл окно; в комнату хлынул жирный воздух вечера. Маленькое, сизое облако окутывало серп луны. Клим решил...
Задача всемирной торговли и состоит в том, чтоб удешевить эти предметы, сделать доступными везде и всюду те средства и удобства, к которым
человек привык у себя дома.
Глядя на фигуру стоящего в полной форме японца, с несколько поникшей головой, в этой мантии, с коробочкой на лбу и в бесконечных панталонах, поневоле подумаешь, что какой-нибудь проказник когда-то задал себе
задачу одеть
человека как можно неудобнее, чтоб ему нельзя было не только ходить и бегать, но даже шевелиться.
Вереницею прошли перед ним: и Клементий, и Великанов, и Ламврокакис, и Баклан, и маркиз де Санглот, и Фердыщенко, но что делали эти
люди, о чем они думали, какие
задачи преследовали — вот этого-то именно и нельзя было определить ни под каким видом.
Тем не менее вопрос «охранительных
людей» все-таки не прошел даром. Когда толпа окончательно двинулась по указанию Пахомыча, то несколько
человек отделились и отправились прямо на бригадирский двор. Произошел раскол. Явились так называемые «отпадшие», то есть такие прозорливцы, которых
задача состояла в том, чтобы оградить свои спины от потрясений, ожидающихся в будущем. «Отпадшие» пришли на бригадирский двор, но сказать ничего не сказали, а только потоптались на месте, чтобы засвидетельствовать.
От зари до зари
люди неутомимо преследовали
задачу разрушения собственных жилищ, а на ночь укрывались в устроенных на выгоне бараках, куда было свезено и обывательское имущество.
Задача в том, чтоб я как можно скорее мог объяснить тебе мою суть, то есть что я за
человек, во что верую и на что надеюсь, ведь так, так?
Жизнь историческая, национальная,
задачи истории, борьба народов и царств, великие исторические
люди — все это казалось Л. Толстому несущественным, нереальным, обманчивой и внешней оболочкой жизни.
Всякий чуткий
человек, не доктринер, понимает, что нынешний исторический день в России выдвигает в политике на первый план
задачи управления, организации ответственной власти, а не
задачи чисто законодательного творчества и реформ.
Наши максималисты в революционные годы тоже были старыми, не возрожденными
людьми, плохим человеческим материалом для дела освобождения, — клетки их душ были не подготовлены для выполнения исторической
задачи.
Все историческое и мировое в
человеке принимает форму глубоко индивидуальных инстинктов, индивидуальной любви к своей национальности, к национальному типу культуры, к конкретным историческим
задачам.
Русский
человек не ставил себе
задачей выработать и дисциплинировать личность, он слишком склонен был полагаться на то, что органический коллектив, к которому он принадлежит, за него все сделает для его нравственного здоровья.
Русское православие, которому русский народ обязан своим нравственным воспитанием, не ставило слишком высоких нравственных
задач личности среднего русского
человека, в нем была огромная нравственная снисходительность.
Отвращение от конкретной сложности общественно-политических
задач бывает у нас часто результатом моноидеизма, когда
человек целиком захвачен одной какой-нибудь идеей, моральной или религиозной или социальной, но непременно в смысле спасения человечества одним каким-нибудь способом, одним путем.
— Если бы была задана психологическая
задача: как сделать так, чтобы
люди нашего времени, христиане, гуманные, просто добрые
люди, совершали самые ужасные злодейства, не чувствуя себя виноватыми, то возможно только одно решение: надо, чтобы было то самое, что есть, надо, чтобы эти
люди были губернаторами, смотрителями, офицерами, полицейскими, т. е. чтобы, во-первых, были уверены, что есть такое дело, называемое государственной службой, при котором можно обращаться с
людьми, как с вещами, без человеческого, братского отношения к ним, а во-вторых, чтобы
люди этой самой государственной службой были связаны так, чтобы ответственность за последствия их поступков с
людьми не падала ни на кого отдельно.
«Точно как будто была задана
задача, как наилучшим, наивернейшим способом развратить как можно больше
людей», думал Нехлюдов, вникая в то, что делалось в острогах и этапах.
Сколько насмешек, пожимания плеч, холодных и строгих взглядов перенес он на пути к своему идеалу! И если б он вышел победителем, вынес на плечах свою
задачу и доказал «серьезным
людям», что они стремятся к миражу, а он к делу — он бы и был прав.
Вере подозрительна стала личность самого проповедника — и она пятилась от него; даже послушавши, в начале знакомства, раза два его дерзких речей, указала на него Татьяне Марковне, и
людям поручено было присматривать за садом. Волохов зашел со стороны обрыва, от которого удалял
людей суеверный страх могилы самоубийцы. Он замечал недоверие Веры к себе и поставил себе
задачей преодолеть его — и успел.
В теперешнем греховном состоянии
человека это равновесие глубоко нарушено, и ни в чем так не опознается трагика любви, как в искании и ненахождении этого равновесия, так что невольно является соблазн — упростить
задачу, отказаться от нее.
И «наука всех наук», «духовное художество» аскетики, ставит перед
человеком прямо эту
задачу создания «внутреннего
человека», обретения своей подлинной сущности путем длинной и мучительной работы над самим собой, духовно-художественным подвигом.
Разумеется, для человечества, насколько оно живет в плоскости ума, а следовательно, до известной степени обречено на науку и философию, должна иметь силу этика ума, существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед
человеком ставится еще высшая
задача — подняться над умом, стать выше ума, и именно этот путь указуют
люди христианского, религиозного подвига [На основании сказанного определяется и наш ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
Миф возникает из религиозного переживания, почему и мифотворчество предполагает не отвлеченное напряжение мысли, но некоторый выход из себя в область бытия божественного, некое богодейство, — другими словами, миф имеет теургическое происхождение и теургическое значение [По определению В. С. Соловьева,
задача «свободной теургии» — «осуществление
человеком божественных сил в самом реальном бытии природы» (Соловьев В. С. Соч.
Однако оккультизм в этом смысле религиозно ложен лишь в силу своего религиозного коэффициента, а не по непосредственной своей
задаче, ибо возможен правый оккультизм, насколько такое выражение применимо к тому преизобильному восприятию софийности природы, которое свойственно, напр., святым, и вообще
людям духоносным и может быть свойственно природе
человека.
Когда заканчивается чисто научная
задача систематического собирания материала по истории религии, которое, конечно, безмерно расширяет ограниченный опыт каждого отдельного
человека, тогда неизбежно ставится
задача и религиозного дешифрирования, и религиозно-философского истолкования собранных фактов.
Но
человек сам должен совершать это усилие, осуществлять это устремление, поэтому вера есть жизненная
задача, подвиг, ибо она может становиться холоднее или огненнее, беднее или богаче.
Даже и тело
человека было поставлено ему как
задача творческого подвига и усилия, связанного с подвигом его духа.
Иначе говоря, существует «естественное право», составляющее высшую норму и
задачу для положительного права, «право права» [«Естественное право» — совокупность прав и ценностей, вытекающих из естественной природы
человека и независимых от конкретных социальных условий.
Нет
задачи для
человека труднее победы над самим собой, ибо грех проникает во все поры нашего существа, и этого можно до времени просто только не видеть.
Образ Божий дан
человеку, он вложен в него как неустранимая основа его бытия, подобие же есть то, что осуществляется
человеком на основе этого образа, как
задача его жизни [Различие между образом и подобием Божьим было сделано уже Оригеном: «Моисей, когда рассказывает о первом сотворении
человека, говорит: и рече Бог: сотворим
человека по образу нашему и по подобию.
Теургическая власть дана
человеку Богом, но никоим образом не может быть им взята по своей воле, хищением ли или потугами личного творчества, а потому теургия, как
задача для человеческого усилия, невозможна и есть недоразумение или богоборство.
Гибли молодые
люди иной раз, но они гибли, не только не мешая работе мысли, разъяснявшей себе сфинксовую
задачу русской жизни, но оправдывая ее упования.
Достать
людей для того, чтоб их накормить до тошноты, — не трудная
задача, но его официальное положение и страх чиновников перед ним не позволяли ни им свободно пользоваться его гостеприимством, ни ему сделать трактир из своего дома.
Я, в сущности, никогда не мог ничего пассивно усвоить, просто заучить и запомнить, не мог поставить себя в положение
человека, которому задана
задача.
Пищик. Постой… Жарко… Событие необычайнейшее. Приехали ко мне англичане и нашли в земле какую-то белую глину… (Любови Андреевне.) И вам четыреста… прекрасная, удивительная… (Подает деньги.) Остальные потом. (Пьет воду.) Сейчас один молодой
человек рассказывал в вагоне, будто какой-то… великий философ советует прыгать с крыш… «Прыгай!», говорит, и в этом вся
задача. (Удивленно.) Вы подумайте! Воды!..
Апокалипсис есть угроза человечеству, погруженному во зло, и он ставит активную
задачу перед
человеком.
Велик ли грех наплевать
человеку на голову? Я многократно слышал и сам видел, что с ним поступают гораздо хуже, и, конечно, я честно выполнил взятую на себя
задачу.
— А непонятно мне — на что они? Ползают и ползают, черные. Господь всякой тле свою
задачу задал: мокрица показывает, что в доме сырость; клоп — значит, стены грязные; вошь нападает — нездоров будет
человек, — всё понятно! А эти, — кто знает, какая в них сила живет, на что они насылаются?
Бывают такие положения, когда третий
человек так же необходим для различных выкладок, как то неизвестное X, при помощи которого решаются
задачи в математике.
Разобраться в этом странном наборе фраз было крайне трудно, и Привалов чувствовал себя очень тяжело, если бы доктор не облегчал эту трудную
задачу своим участием. Какой это был замечательно хороший
человек! С каким ангельским терпением выслушивал он влюбленный бред Привалова. Это был настоящий друг, который являлся лучшим посредником во всех недоразумениях и маленьких размолвках.
Князь высказал свою фразу из прописей в твердой уверенности, что она произведет прекрасное действие. Он как-то инстинктивно догадался, что какою-нибудь подобною, пустозвонною, но приятною, фразой, сказанною кстати, можно вдруг покорить и умирить душу такого
человека и особенно в таком положении, как генерал. Во всяком случае, надо было отпустить такого гостя с облегченным сердцем, и в том была
задача.
Но в том-то и
задача медицины, чтобы сделать этих слабых
людей сильными; она же вместо того и сильных делает слабыми и стремится всех
людей превратить в жалкие, беспомощные существа, ходящие у медицины на помочах.